Четверг, 05 февраля 2009 08:46

Зачем купаться в луже ...

Оцените материал
(1 Голосовать)

Ирина Ватутина

Смоковница растет в моем саду…

 

Смоковница растет в моем саду,

Как символ чистоты и сильной веры.

Такой, что, не стесняясь, упаду

На грязный пол под выгнутые сферы.

 

Что пол! Отмыть его такой пустяк!

Свою бы душу защитить от грязи.

Заметив, сразу вырвать грех – сорняк,

Готовый укрепить корнями связи.

 

Грешна, и покаянья не стыжусь.

Плод дерева познанья ем упорно.

И завязью – порывом я горжусь:

Частенько помогает мне проворно.

 

Лисички, не шныряйте меж стволов,

От разума с судьбой оберегите.

Пусть дух летит, не ведая оков!

И встану я с колен, пойду, смотрите!

 

Костер на новолуние

 

Пусть сгорает все плохое

В жарком пламени горя.

Не с любовью нажитое,

Горем мученое зря.

 

В полынье заиндевелой,

На семи ветрах, насквозь,

Я сражалась, как умела.

Все хорошее сбылось.

 

Языки взлетают жестко,

Воздух жаром теребя.

Новый месяц выйдет робко,

Боль мою  возьмет в себя.

 

 

Зачем купаться в луже,

 если дан на счастье каждому небесный океан

 

Инженер-экономист Ирина Ватутина всю свою профессиональную жизнь занималась обработкой экономической информации. Она великолепно понимает сухой, точный язык цифр, не хуже чем свой  родной русский. Выбрала профессию и поступила в институт Ирина Ивановна, когда еще здравствовал генсек Брежнев.

Его крылатую фразу: «Экономика должна быть экономной» цитировали почти на каждом партсобрании, над ней подсмеивались в любой семье за кухонным столом под рюмку чая: «Экономная экономика все равно, что масло масляное – аксиома». Хотя если бы математическая аксиома, истина не требующая доказательства, касалась напрямую то они бы быстренько отыскали бы доводы и доказали бы любую аксиому и все таки экономисты в те времена были в почете.

К тому же назревал информационный взрыв, и вдалеке брезжила заря всеобщей компьютеризации. Ирина окончила 10 классов с золотой медалью и для нее поступить в престижный ВУЗ,  не составляло никакого труда. О поэзии   девушка не мечтала, она взахлеб, до 2-3 часов ночи, до третьих петухов зачитывалась стихами  Р. Рождественского, В. Маяковского, М. Цветаевой. Читала она не по принуждению (оба родителя были учителями), а по своему настрою, по состоянию собственной души.

Маяковский ей нравился не как дважды революционер в стихосложении и борьбе с царским правительством, а как поэт-лирик. Строчка: «Если расстались, развиднелись ели» стучит в висках до сих пор. Ирина радуется, что Маяковский не состоялся как революционер, а победил в нем  поэт. И мало кто знает, что он написал так трогательно: «Я хочу быть понят родною страной, а не буду понят – ну, что ж: по родной стране пройду стороной, как проходит косой дождь».

Стихи Есенина Ирина читает редко: от его искренности ком подкатывается к горлу, а на глаза наворачиваются слезы. Поэтому и выбирает из его поэзии короткие, но пронзительно-проникновенные строчки. Они ей дороже длинных предлинных поэм.

- Он свою душу вынимал напоказ, - говорит Ватутина. – Только примитивный человек увидит в нем только пьяницу и дебошира. Интеллигентный понимает, что с бокалом вина у Сергея Есенина боль уходила.

- А за интеллигентность нельзя считать только образованность, - считает Ирина. – У моей бабушки 2 класса. В детстве швейной машинкой себе указательный палец прострочила и бабушкина мама, посчитав, что это перст судьбы в третий класс ее не пустила. Но когда ей было 75 лет, и она посмотрела кинофильм «Анна Каренина», то страстно захотела перечитать роман Льва Толстого и отправила меня в библиотеку. А дедушка даже в 89 лет газеты читал. Главное в человеке не образование, а воспитание.

Сама Ирина Ватутина стихи и песни запоминала с двух раз. Первый раз читала или слушала любое литературное произведение. А если что-то ей нравилось, то перечитывала второй раз.  Наутро уже могла без напряжения рассказать стихотворение наизусть. Но сочинять сама все еще не решалась.

Наступили новые времена. И новые песни придумала жизнь. Ирине нравилось  не абы что, а только песни умных авторов: Окуджава, Митяев, Макаревич со своей «Машиной времени».

- У Макаревича не все нравится, - говорит Ватутина. – Вот, например, он утверждает: «Мир прогнется под нами». Сомневаюсь, что такое может случиться в ближайшее время. Скорее наоборот, нас может согнуть и сломать мир. А в Макаревиче гордыня говорит.

Доктор Леви, автор многих книг по психологии своим творчеством как бы подтолкнул Ватутину.

- Интереснее всего в мире не природа, а люди. В каждом из нас жив ребенок: «Мир предсонья, послесонья жадно манит и томит».

Она стала писать стихи. А вот теорию Дейла Карнеги так и не смогла воспринять.

- Его труды написаны не для нашей страны, не для России. Нельзя разложить по полочкам стеллажей и шкафов душу нашего народа. Не вписывается наша русская душа, ни в какие рамки. Мне рассказывал один человек, что его знакомые следовали учению Карнеги. Они  научились умело общаться с людьми, широко, но наигранно улыбаясь: «Чи-и-з». Только счастья им это умение не принесло – остались одинокими. Улыбка-то на лице есть, а души-то нет. Я люблю в людях искренность и перестаю общаться, кто врет и лукавит.

Многие поэты и писатели затрудняются вспомнить свои первые вирши, первые слова в начале своего творческого пути. Ирина Ивановна, не задумываясь, произнесла:

- Обида, зависть, корысть и обман… О, люди, как мелки ваши желанья! Зачем купаться в луже, если дан на счастье каждому небесный океан, чтобы сбылись желанья.

Моему удивлению не было предела, а Ватутина, заметив его, сразу разъяснила секрет своей алмазной памяти:

-  Много лет я веду ежедневник. Перелистывая его даже раз в неделю, постоянно встречаешься со своим первенцем. А я уже вам говорила, что запоминаю стихотворение с двух раз.

Принципиально отличается у Ирины от других мастеров подход к своему творчеству и труду. В отличие от Маяковского, который признавал труд поэта с добычей урана: «Он сам перелопачивает тонны словесной руды, ради одного грамма радия».  Для нее же писать стихи – удовольствие, а не упорный, тяжелый  труд:

- Самое главное, чтобы под рукой оказались вовремя карандаш, лист бумаги и резинка, - говорит Ватутина. – Когда я услышу стихи, нужно быстро записать первую строчку. Да, да, стихи я слышу и сразу записываю. Но куда потом поведет, приведет первая строка, я и сама не знаю. Не понравится слово  - стираю резинкой, пишу новое. Поэтому у меня нет черновиков – пишу сразу набело. Полежит листочек на столе денек, другой, опять в дело идет резинка… И так много-много раз. В конце концов, одерживает победу карандаш и  передает эстафету компьютеру. Ирина, всю жизнь, проработавшая с компьютером, изначально пишет стихи простым карандашом.  Ведь в поэзии дело не в компьютере, а в человеке.

-  Мы все живем, чтобы развиваться, совершенствоваться, - пояснила свою мысль Ватутина. Нельзя останавливаться в своем развитии. Кто стоит на одном месте, это означает, что он умер.

Ирина Ивановна вздохнула и добавила с сожалением:

- Физически он существует, но на земле очень много ходят мертвых душ. Для меня самое интересное  в жизни думать. Вот стала предо мной сложная проблема. А хорошенько подумаешь и понимаешь, что сложность была кажущейся. На самом деле все просто и ясно.

Первый слушатель и ценитель поэзии Ирины  - ее муж.

 Хотя сам он стихи не пишет, но одобряет, поддерживает и уважает ее исканья в творчестве.

-  В стихах, - говорит Ватутина, -  жизнь моя как на ладони – не спросишь ничего. Иногда самой становится страшно читать свои стихи. Про тебя другие будут знать такое, что не следовало бы, знать посторонним. 

В жизни же семьи Ирины Ивановны были не только радостные, безоблачные дни. Много пришлось им хлебнуть горя. Но вместе стойко перенесли ненастье. Вот тогда и стала применять для снятия сильного стресса стихосложение. Не оставалось внутри ее места для боли, эмоции переполняли душу и выплескивались они наружу. Именно в такие минуты Ирина Ватутина берется за карандаш. Просматривая ее рукописи остановился на одном стихотворении, которое мне показалось ее программным:

Меня прогнали через строй,

Да с вытянутой кожей.

С той стороны, где сам порой

Себя узнать не можешь.

 

То взрывы чувств, то тишь глубин

Души, что так устала.

Хотели просто взять рубин

Любви, а вставить жалко.

 

Ему светить еще в судьбе

Счастливым жарким светом,

А в сердце места нет змее…

Жар жизни! Будь поэтом!   

Прочитано 3482 раз